В эпоху, когда Монреаль считался городом порока, сотни публичных домов открыли свои двери в квартале «Красных фонарей», граничащем с бульваром Рене-Левеск на юге, Шербрук-стрит на севере, Блюри-стрит на западе и Сен-Дени на востоке. Эпицентр этого района находился на перекрестке бульвара Сен-Лорана, который монреальцы до сих пор называют «Главным», и улицы Сент-Катрин.
Этот перекресток считался культовым для горожан. Через несколько минут, здесь можно было потерять часы на одной стороне улицы, а на другой — увидеть джентльмена в плаще, который их продавал. Соответственно то, что публичные дома расположены здесь с 1800-х годов, никого особенно не удивляло. Хотя по мере распространения здесь жуликов, преступников и наркотиков, секс-работникам и работницам становилось все опаснее посещать «Квартал». Более подробно о жизни легендарного района, о его обитателях и особенностях архитектуры читайте на montreal-future.com.
Культовый район
Начиная с XIX века, основная масса секс-работниц в Монреале была сосредоточена в печально известном районе в центре города, квартале «Красных фонарей», который получил свое название от красных фонариков у входа, традиционно извещавших о специфике работы таких домов. Расположенный неподалеку от порта, железнодорожных станций и Чайнатауна, этот четырехугольник площадью примерно один квадратный километр граничил с улицами Сен-Урбен на западе, улицами Сен-Дени на востоке, Шербрук-стрит на севере и Крейг-стрит, ныне это улица Сен-Антуан.
Как и в Соединенных Штатах в то же время, существование такого района стало возможным от молчаливого желания власти сосредоточить и изолировать проституцию как явление, которое нельзя искоренить, хотя очень хочется, особенно в таком портовом городе и перекрестке торговых путей, как Монреаль, куда прибывало морем и проезжало много одиноких мужчин. Географически ограничив это «необходимое зло», власти пытались сделать все, чтобы оно не «загрязнило» весь город и общество, заманивая честных женщин и девушек и развращая молодежь.
Но как ни пыталась власть избавиться от этого явления, Монреаль был «непреклонен». В первую очередь, потому, что эту борьбу связывали с пуританством, которое привело к запрету алкоголя в Соединенных Штатах. Это мероприятие было очень непопулярным в Квебеке. К тому же приверженцы толерантности приводили пример Франции, великой современной страны, где проституция регулировалась, а не запрещалась и угнеталась.
Следовательно, в квартале «Красных фонарей» было большое количество публичных домов. В 1920-х годах их насчитывалось около 300, что правда в 1940-х осталась только сотня. На таких узких улочках, как Bullion, Berger и Charlotte, почти по каждому адресу находился бордель, хотя должно было быть не больше одного в здании. Некоторые заведения, роскошные и эксклюзивные, обслуживали состоятельную и влиятельную клиентуру, защищенную от посторонних глаз.
На другом конце спектра более дешевые публичные дома, сосредоточенные в южной части района, здесь обслуживали менее состоятельную клиентуру. Часто это лишь скромные квартиры с одной или двумя спальнями, где работало несколько девушек, которые, как считается, имели менее привлекательную внешность или находились в конце карьеры. А некоторые публичные дома, например легендарный «312» на Онтарио-стрит Ист, даже пользовался международной репутацией. Во время Второй мировой войны квартал «Красных фонарей» процветал и привлекал находившихся в отпуске военнослужащих, которые имели возможность тратить много денег.
Руководили заведениями обычно хозяйки, часто бывшие проститутки, владевшие несколькими такими домами. В течение 1940-х годов основными из них были миссис Бошан, миссис Кац и миссис Бизант. Эти имена отражают этнокультурное разнообразие Монреаля и его криминального «окружения». Проститутки также имели разное происхождение, но их набирали преимущественно из франко-канадских беднейших классов. Несмотря на то, что секс-услуги в те времена оплачивались гораздо лучше, чем работа работницы на фабрике или домашней прислуги, жизнь в публичных домах не всегда была медом.
Условия работы
Девушки работали в условиях строгой дисциплины по много часов в день, не имея возможности выйти на улицу и самостоятельно выбрать себе клиента. Они получали половину дохода из того, что зарабатывали. К тому же большую часть зарплаты приходилось тратить на товары и услуги по завышенным ценам здесь же, у владелицы борделя или ее партнеров.
Кроме того, девушки часто болели специфическими, профессиональными болезнями, которые передавались половым путем, а затем подвергались обязательным медицинским осмотрам, встречались случаи тюремного заключения. Однако были и свои плюсы, ведь такой образ жизни, который предлагали проституткам, включавшим питание и проживание, бесплатную одежду и алкоголь каждый вечер, конечно, многим нравился.
Но в январе 1944 года генерал-майор Эрнест Рено, командующий Монреальским военным округом, вызвал муниципальную власть и объявил ультиматум — квартал «Красных фонарей» должен быть закрыт. В случае отказа генерал угрожал запретить своим войскам заходить в город, что имело бы катастрофические последствия для экономики и репутации Монреаля.
Дело в том, что с 1940 по 1943 год в Монреале сифилисом и гонореей было заражено более 4000 солдат, что в два-три раза превышало средний показатель в военных округах страны. Через несколько недель, после ультиматума, в начале февраля публичные дома закрылись.
История заселения квартала
Несмотря на свою теневую репутацию, квартал «Красных фонарей» оставался преимущественно жилым, и значительная часть его населения не получала выгоды от происходившей там незаконной деятельности. В целом эта территория начала осваиваться в начале XIX века, со строительства небольших деревянных домов, типичных для пригородов Монреаля.
Но большой пожар 1852 все уничтожил. Восстановление произошло довольно быстро, но в этот раз здесь появились кирпичные жилые дома. По этой причине большинство имеющихся в настоящее время зданий датируются второй половиной XIX века.
Следовательно, до 1950 года трем четвертям из этих домов было более 60 лет, и многие из них имели существенные признаки упадка. Но, несмотря на это, дома привлекали жильцов. Обычно это были люди, искавшие недорогое жилье. Почти 90% сдаваемых жилых площадей стоило менее 50 долларов в месяц. В основном это были арендаторы из неквалифицированных рабочих или мелких служащих, чья месячная зарплата была ниже средней в Монреале.
В основном это франко-канадцы, но были и люди, иммигрировавшие из других стран. Пропорционально количеству населения город тратил на социальную помощь втрое больше, чем где-либо. Хотя дома в этом районе в основном жилые, но их первые этажи часто занимали небольшие предприятия или местные службы.
Более трети этих домов не имели ванн, а пятая часть имела неисправную сантехнику. Кроме того, статистика преступности и правонарушений оказала значительное влияние на общеканадскую, поскольку количество арестов на 1000 жителей было в шесть раз выше, чем в городе в целом.
Следовательно, эта территория была выбрана для эксперимента с самым радикальным возможным решением в пользу городской реконструкции — все здания были разрушены, чтобы освободить место для строительства социального жилищного комплекса, который должен отвечать самым современным стандартам.
Именно в этом контексте в 1957 году город Монреаль сфотографировал все постройки, которым суждено было исчезнуть, задокументировав фрагмент городской жизни. Снос производился поэтапно в течение двух лет, одновременно с началом строительства нового комплекса, первые жилые единицы которого были торжественно открыты в 1959 году.
Источники: